Вопросы о рае и аде

Вопросы о рае и аде

Почему бы Богу просто не пустить в рай всех, без покаяния и веры? Почему Он ставит условия?

Часто мы представляем себе рай в виде какого-то курорта с теплым морем и сочными фруктами. Что же, вполне возможно, что и море, и фрукты, и всё, что есть хорошего в тварном мире, в раю действительно будет. Но это не главное. Потому что (еще раз вспомним изречение Г. К. Честертона) рай – это не новые вещи, это новые отношения. Мы созданы, чтобы быть бесконечно счастливой семьей, глава которой – Бог.

В старинном гимне говорится: «где любовь истинна – там и есть Бог». Мы видим отблески рая там, где есть истинная любовь между людьми, – например, в семье или в церковной общине.

Библия уподобляет отношения с Богом браку или усыновлению. Это личные отношения, в которые человек как минимум должен захотеть войти. Ситуация «без меня меня женили» тут невозможна.

Причем чисто формального согласия тут недостаточно – нужно, чтобы мы глубоко изменились, вернее, дали Богу нас изменить. Невозможно сделать эгоистичного, зацикленного на себе человека счастливым в браке. Его вообще невозможно сделать счастливым, пока он не изменится.

Невозможно дать вечное счастье человеку, который алчен, властолюбив или мстителен – потому что грех в принципе, по своей природе, несовместим с вечным счастьем. Грех – это вечное несчастье.

Не будет ли в раю невыносимо скучно? Всю вечность сидеть на облаках и петь хором славу Богу…

Образ праведников в белых халатах, сидящих на облаках и вечно поющих гимны, – это, конечно, карикатура. Хотя и он может быть полезен в некотором отношении.

Музыка – действительно, один из образов рая. Вспомните слова писателя-фантаста Терри Пратчетта (неверующего): «я хотел бы умереть с Томасом Таллисом в моем айподе, потому что музыка Томаса может приблизить к раю даже атеиста». Таллис – английский церковный композитор XVI века, и то, что даже такой твердый атеист, как Пратчетт, именно его музыку воспринимает как образец красоты, весьма характерно.

Великая музыка свидетельствует нам о чем-то выходящем за пределы нашей земной жизни – о рае, о вечной жизни. И «я хотел бы вечно вот так петь Богу» – это переживание, многим понятное.

Но этот образ интересен и еще в одном смысле. Человеку эстетически неразвитому, который предпочитает попсу и блатняк, великая музыка будет невыносимо скучна. Приведите его на концерт величайших исполнителей, которые будут исполнять величайшие шедевры, – и он сбежит. Ему будет невыносимо скучно с музыкой, которую он не любит. Чтобы оказаться причастными райскому блаженству, мы должны дать Богу вырастить в нас глаза, чтобы видеть, и уши, чтобы слышать.

Но за вечность можно успеть переслушать всю музыку, совершить все открытия, посетить все далекие планеты, исчерпать все возможности как-то с интересом проводить время – и впереди останется еще вечность.

Даже в нашем мире скука связана не с тем, что в мире нет ничего интересного, а с тем, что человек не способен найти в этом интерес. Это проблема человека, а не внешнего мира. Это симптом обращенности на себя, следствие требования к миру, чтобы он меня развлекал и вообще «делал мне интересно».

Когда у человека есть представление о долге, даже не обязательно религиозном – о долге по отношению к людям, стране, науке, какому-то делу, которому он себя посвящает, – ему некогда скучать. Он занимается важной и осмысленной деятельностью.

В раю никто не обращен на себя – все обращены к Богу и другу ко другу. Само спасение предполагает переориентацию с себя на Бога и ближних.

Конечно, мы можем сказать, что любое земное дело, которому человек посвящает себя, исчерпаемо. Если вы, например, строите дом, то когда-нибудь вы его достроите; если сочиняете симфонию – когда-нибудь ее сочините; если хотите оставить свои следы на пыльных дорожках далеких планет – когда-нибудь оставите.

Но, в отличие от всех тварных реальностей, которые только косвенно указывают на Бога, Сам Бог неисчерпаем. Мы бесконечно будем возрастать в познании Бога, в любви к Нему, в творчестве, которое прославляет Бога. Мы будем радоваться и друг другу, и всему тварному миру, который будет всё более полно отражать славу Бога и Его святых. Это будет «история, которая длится вечно, и история, в которой каждая следующая глава лучше предыдущей» (К. С. Льюис, «Последняя битва»).

Первые люди, как вы говорите, пали по своей свободной воле. Но что помешает святым пасть в раю, если они сохраняют всё ту же свободную волю?

Мы можем говорить о двух видах невозможности – внешней и внутренней. Случается, человек не может совершить какой-то грех, потому что это для него невозможно чисто внешне, физически – например, он не может украсть деньги, потому что их тщательно охраняют. Внутренняя невозможность связана с качествами самой личности. Мы можем сказать «такой-то не может украсть», имея в виду, что он честный человек и никогда так не поступит, хотя бы к тому были все возможности.

Святые, конечно, сохраняют свободную волю и ничто не препятствует им пасть, если бы они захотели. Но они не хотят и не захотят никогда. Примерно так же, как счастливый семьянин может, но не хочет разрушить свою семью. Как говорит об этом блаженный Августин: «И не нужно порицать волю, не нужно говорить, что воли нет или что она несвободна, коль скоро мы так желаем быть счастливыми, что не только не хотим себе несчастья, но и не можем хотеть».

Бог есть любовь, но всех, кто не возлюбит Его, Он отправит в огонь неугасимый. Не абсурд ли это?

Это, конечно, абсурд – потому что это ложное представление о Боге и об аде. Люди, которые полагают, что Бог только и думает, как бы отправить грешников в ад, тяжело заблуждаются. Бог только и думает, как бы спасти грешников из ада. Бог хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины (ср.: 1Тим. 2:4). Ад – это результат противления воле Божией. Христос не учреждает ад – напротив, Он сражается с адом и побеждает его. Ад враждебен Богу.

Человек нуждается в спасении не от Бога – Бог ни в коем случае не является для него угрозой. Угрозой для человека является он сам.

Один рок-музыкант, проводивший жизнь, обычную для его среды, едва не умер от наркотиков, но покаялся и обратился к Богу. Потом он написал книгу с названием «Спаси меня от меня самого». Это очень хорошая формулировка проблемы греха: мы нуждаемся в спасении от себя самих, подобно тому, как наркоман нуждается в спасении не от каких-то внешних сил, но от его собственного разрушительного порока.

Наркоманию иногда называют «раком воли», но это выражение можно применить ко греху вообще. Наша воля смертельно повреждена грехом, мы склонны устремляться ко греху и гибели так же, как наркоман тянется за очередной порцией яда.

Как-то я видел документальный фильм о разделе Индии, когда бывшая британская колония была разделена на собственно Индию и Пакистан. Три крупнейшие общины страны – индусы, мусульмане и сикхи – устроили тогда страшную взаимную резню. Примерно миллион человек погибло, пятнадцать миллионов были вынуждены бежать из своих домов. В фильме показывают интервью с сикхом (уже очень пожилым к моменту съемок), который, поглаживая свою кривую саблю, похваляется тем, что ни один мусульманин не ушел от него живым. Когда у него спрашивают, не сожалеет ли он о совершенных им убийствах, он с гневом отвечает: «С чего это я должен сожалеть? Да они вырезали половину нашего народа!» Этот человек, наверное, уже скончался – и что может быть в вечности с этой душой, которая перешла на ту сторону со всей яростью, ненавистью и мстительностью, побуждавшей людей устраивать ад уже здесь, на земле?

Это пример из далекой страны с незнакомым нам человеком. Но примеров лютой злобы предостаточно и у нас перед глазами! В социальных сетях легко можно видеть, как одни люди ненавидят других и желают им злой смерти по самым разным поводам. И даже, как правило, не обидчикам, причинившим зло и горе лично им, а каким-то другим «злодеям», о которых они прочитали в интернете. Люди восклицают: «не забудем, не простим!», – и если с этим своим «не простим» они перейдут в вечность, что это за будет за вечность?

Если допустить в рай злобу и ненависть, не перестанет ли он быть раем? И не превратится ли он в ад?

Проблема грешника не в том, что его куда-то не пустят или куда-то отправят. Проблема в том, что, где бы он ни появился, он несет ад с собой.

Смерть и ад – это не столько наказание за грех, сколько сам грех и есть – смерть и ад.

Писание говорит о Небесном Иерусалиме: «Не войдет в него ничто нечистое и никто преданный мерзости и лжи, а только те, которые написаны у Агнца в книге жизни» (Откр. 21:27). Рай, в котором было бы нечто нечистое, мерзость и ложь, уже не был бы раем – это очевидно. И мы, люди лживые и нечистые, либо будем очищены, либо в него не войдем. А чтобы быть очищенным, надо на это согласиться. Надо покаяться. И, увы, не все согласятся.

Возможно, в ад попадут какие-то исключительно плохие люди – убийцы, наркоторговцы и прочие злодеи. Но обычным людям вроде меня от чего спасаться?

От того же самого, от чего и тем, исключительно плохим. От греха.

Тут есть две проблемы, на которые стоит обратить внимание.

Первая такова: злодеи обычно не видят себя злодеями. Чем в худшем духовном и нравственном состоянии находится человек, тем меньше он это замечает. Более того – тем больше он уверен в своей правоте. Как заметил один журналист, «невозможно совершать массовые убийства, не претендуя при этом на исключительную добродетельность». Все массовые злодеи видели себя благодетелями и спасителями человечества – или хотя бы своего народа.

Для особо закоренелых преступников, которые отбывают огромные срока за тяжкие злодеяния, характерен полный отказ хоть в чем-то признать свою неправоту. Вести аморальный образ жизни их вынудило общество, жертвы сами их спровоцировали, друзья предали, правосудие преследует их ни за что – им не в чем упрекнуть себя!

Мы всегда уверены, что грешники и злодеи, которые нуждаются в спасении от ада, – это другие. Беда в том, что все грешники и злодеи в этом уверены. Это один из симптомов запущенного греха.

Люди хорошие осознают, что они в чем-то согрешили; люди святые непрестанно оплакивают свои грехи. Приближение к свету, нравственное возрастание всегда проявляется в том, что человек всё более отчетливо видит себя грешником, нуждающимся в спасении.

И вторая проблема: есть только два места назначения, и мы в конце концов окажемся либо в раю, либо в аду. Мы либо даём Богу себя спасти, либо нет.

Почему возможен только ад или рай, и нет никакого промежуточного места?

Потому что рай – это прежде всего личные отношения, пребывание в семье с Богом и Его святыми. Недаром Библия, как мы уже сказали, сравнивает эти отношения с браком или усыновлением. Конечно, какое-то время можно находиться в процессе подготовки: молодые люди помолвлены, но брак еще не заключен. Или супруги твердо решили усыновить ребенка, но пока собирают необходимые документы и ремонтируют предназначенную ему комнату. Но в итоге молодые либо женаты, либо нет; ребенок либо усыновлен, либо нет. Так же и мы либо вошли в завет с Богом, либо нет.

Единственный источник добра, истины и красоты в мироздании – Бог. Только Он – причина того вечного счастья, для которого Он нас создал. И мы либо возвращаемся в Нему – либо обрекаем себя на вечное несчастье.

Могут ли святые радоваться в раю, если в это время другие люди страдают в аду?

Этот вопрос исходит из той глубокой – и верной – нравственной интуиции, что, имея дело с чужим страданием, мы должны стараться его облегчить. Игнорировать его и наслаждаться жизнью, как будто нам и дела нет, было бы аморально. Видя чужое страдание, мы чувствуем себя неуютно – и это должно побудить нас прийти на помощь. Мы должны оказывать действенную любовь другим, и это особенно должно быть свойственно святым в раю.

Но Бог и Его святые как раз и оказывают погибшим душам всю любовь и заботу, которую возможно оказать. Эти души не дают себя спасти, ввести себя в общение с Богом и святыми – но это не значит, что они лишены любви Божией. Они ее отвергают, противятся, ненавидят – но это не значит, что их не любят. Для них делают всё, что возможно.

Но ведь ад есть место вечного мучения! Что же получается – грешников мучают из любви?

Нет, конечно. Источником мучений грешников является их собственный грех. Хороший пример есть у Гоголя в повести «Страшная месть»: «Та мука для него будет самая страшная: ибо для человека нет большей муки, как хотеть отомстить, и не мочь отомстить». Грех (в данном случае мстительность) является источником несомненной муки, но не Бог и не святые эту муку причиняют. Мы понимаем, что воспрепятствовать мстительному человеку отомстить его врагам – хорошо и правильно, это будет проявлением любви по отношению и к нему, и к другим. Беда в том, что сам он воспринимает это как муку.

Любовь Божия делает для погибших душ то, что возможно сделать: полагает злу предел, границу, которая препятствует грешникам далее возрастать во зле и губить Божие творение. Эта граница воспринимается самими грешниками как ярость, гнев и мучение только потому, что их восприятие глубоко извращено грехом.

Почему Бог просто не уничтожит погибшие души?

Потому что они – Его творение, Он их любит и дает им то благо, которое они в состоянии принять. Существование, сознание, познание истины – всё это несомненные блага и дары любви Божией. Они остаются благами, даже если человек настолько разрушил себя грехом, что всё это для него является предметом ненависти и муки.

Не угоднее ли Богу (если Он есть) честный атеист, который, не видя оснований для обращения, остается неверующим, чем тот, кто верует из шкурных соображений, опасаясь пролететь мимо рая?

Рай – это не награда за особые заслуги. Это подарок, и дело не в том, заслуживает ли человек его или нет (никто не заслуживает), а в том, желает ли он его принять. Бог не гордый, и Он примет человека, который бежит к Нему просто потому, что хочет в рай.

Второе, что стоит заметить: интеллектуальная честность является крайне трудной добродетелью. Пересмотреть свои сложившиеся убеждения, хотя бы просто ознакомиться с противоположной точкой зрения – это подвиг, требующий огромных усилий. Поэтому никогда не нужно верить в свою интеллектуальную честность; нужно прилагать усилия, чтобы к ней приблизиться.

Источник: Сергей Худиев С.Л. Почему мы уверены. Разумных причин для веры в Бога гораздо больше, чем вы думали — М.: АНО развития духовно-нравственных начал общества «Символик», 2019. — ххх с. — («Свет истинный»).