Значение буквальное и символическое
Значение буквальное и символическое или мистическое
Многие мнимые толкователи Библии теряются как раз на этом пункте, или слитком буквально понимая (как, например, протестантские фундаменталисты, которые почти верят в то, что все в Библии «буквально» так), или слишком вольно интерпретируя (как, например, либералы, которые все трудные места склонны считать «символическими» или «аллегорическими»). В православном толковании Библии эти два уровня смысла, буквальный и символический, часто переплетаются.
Конечно, есть много мест, которые нужно понимать только буквально – это строго исторические части Библии (например: «А́зъ Иоа́ннъ, и́же и бра́тъ ва́шъ и о́бщникъ въ печа́ли и во ца́рствiи и въ терпѣ́нiи Иису́съ Христо́вѣ, бы́хъ во о́стровѣ нарица́емѣмъ Па́тмосъ за сло́во Бо́жiе и за свидѣ́телство Иису́съ Христо́во. Бы́хъ въ ду́сѣ въ де́нь недѣ́лный» – «Я, Иоанн, брат ваш и соучастник в скорби и в царствии и в терпении Иисуса Христа, был на острове, называемом Патмос, за слово Божие и за свидетельство Иисуса Христа. Я был в духе в день воскресный» (Апок.1:9–10).). Теоретически каждый пункт таких исторических мест можно проверить для точности с помощью свидетельств, документов, историков древней Церкви и тд. Метафорические места, когда в поэтических образах описываются природные явления («Со́лнце позна́ за́падъ сво́й». – «Солнце знает свой запад» (Пс. 103:19).) можно тоже рассматривать в буквальном смысле, как и те, когда действия или качества Господа описываются в земных терминах или Господу приписываются земные части тела или страсти (Бог сердится или возмущается, или гуляет в Раю). Эти виды смысла можно тоже классифицировать как «буквальные» (хотя в точности они такими не являются), потому что они стремятся описать реальность как таковую (земную или небесную), не ссылаясь больше ни на что.
Символические значения, с другой стороны, могут быть различными. Например, есть метафорические прообразы, когда исторические лица или события используются для предзнаменования событий в жизни Христа (например, три дня Ионы ю чреве кита предзнаменуют три дня, проведенные Христом в гробу – Мф. 12:40); символы, когда Богодухновенные деяния указывают на Божию волю или откровение (например, узы и ярмо Иеремии означают вавилонский плен – Иер. 27; или пояс святого Павла, который, взяв, связал себе руки и ноги пророк Агав означает пленение Апостола иудеями–Деян.21:11). В обоих этих видах символического значения буквальный, исторический смысл текста тоже верен.
В том, что можно назвать мистическими образами, когда какому-либо земному лицу, вещи или событию придается более глубокое, духовное значение – как, например, с древом познания добра и зла в Раю, которые святитель Григорий Богослов толковал как «созерцание», не отрицая при этом, что это было также и дерево; или древо жизни, которое, будучи прообразом Креста Христова, кроме того, является также образом будущей вечной жизни и во то же время не перестает быть просто деревом с саду в буквальном смысле слова, о чем ясно говорится в святоотеческой традиции.
Есть также аллегория, в которой вымышленная история используется для символического обозначения высшей реальности; это довольно редко встречается в Библии и ограничивается, главным образом, такими формами, как притчи, поучительные истории, в которых сам буквальный сюжет не обязательно должен быть правдивым (хотя в некоторых притчах и может быть). Даже песнь песней, своего рода аллегория любви Христа и Церкви, имеет историческую параллель любви между Соломоном и его египетской невестой.
С другой стороны, видения апокалипсиса используют символы, немного отличающиеся от вышеописанных. Иногда они представляют небесные реальности в формах, приспособленных для понимания очевидца (видение Христа вгл.1; небес в главах 4–7; будущего века в главах 21–22); иногда они представляют аллегорические картины Церкви и ее жизни (жена, облеченная в солнце, в главе 12; «тысяча лет» существования Церкви в главе 20) или особенных существ, воюющих против Церкви (дракон в главе 12, два зверя в главе 13), или грядущих событий, как общих (четыре всадника в главе 6), так и особенных (семь последних язв в главе 15).
В тексте толкования на первый план выдвигается пояснение всех этих образов – до такой степени, чтобы это стало понятным нам сейчас, до того, как исполнились все пророчества. А сейчас несколько заключительных слов, предостерегающих и подготавливающих читателя.
Нам не следует ни слитком узко, ни слишком определенно толковать эти образы и видения. Некоторые символы апокалипсиса настолько всеобъемлющи, что их нельзя выразить никакими словами; человек, обладающий богатым опытом и знаниями, увидит в них больше, чем тот, у кого этого меньше. К тому же, по мере приближения конца света прояснится значение некоторых этих образов. Сам архиепископ Аверкий отмечает, что некоторые образы все еще невозможно понять, в то время как другие (например, саранча и кони из главы 9) он осмеливается толковать, основываясь на опыте войн XX столетия.
Мы должны хорошо различать места, относящиеся к реалиям этого падшего земного мира, и те, которые относятся к миру иному, небесному. Неправильные толкования Апокалипсиса́ неизменно смешивают эти две сферы, пытаясь применить пророческие видения о другом мире (где прекращаются скорби и болезни, нет смерти, где «пасти́ся бу́дутъ вку́пѣ во́лкъ со а́гнцемъ, и ры́сь почі́етъ со ко́злищемъ, и теле́цъ и юне́цъ и ле́въ вку́пѣ пасти́ся бу́дутъ, и отроча́ ма́ло поведе́тъ я́» – «волк будет жить вместе с ягненком, и барс будет лежать вместе с козленком; и теленок, и молодой лев, и вол будут вместе, и малое дитя будет водить их» (Ис. 11:6).) к этому земному миру; это фатальная ошибка хилиастического толкования, преобладающего сейчас среди протестантов, которое понимает «тысячу лет» из главы 20 как какой-то вид «небесной» исторической эпохи и относит к земному Иерусалиму ветхозаветные пророчества, которые могут относиться только к Иерусалиму Небесному в грядущие времена.
Иногда даже и православные толкователи по–разному понимают эти видения с их образами. Однако нам не следует торопиться искать в этом факте «противоречия». Из-за символического языка часто случается, что образы имеют множественные значения и уровни интерпретации. Так, странные твари в главе 9-ой могут указывать на ужасное современное оружие, но могут также символизировать бесов и действия человеческих страстей; «звѣзда́ вели́ка» – «большая звезда» из главы 8-ой может быть метеором или ракетой, или каким-нибудь другим физическим фактором разрушения, но может также обозначать и диавола.
Хилиастическая интерпретация Апокалипсиса исходит также от еще одной основной ошибки большинства протестантских толкователей – исследовать текст книги в строго хронологическом порядке вместо того, чтобы рассматривать его таким, как он есть, а именно – ряд видений, совершенно отличающихся друг от друга по своей природе: некоторые из них небесные, а некоторые земные, некоторые очень общие и символические, а другие буквальные и совершенно определенные, некоторые относятся к прошлому, а другие – к будущему или настоящему. Чтобы правильно истолковать каждое из этих видений, требуется точный православный комментарий, а не просто чтение текста таким, каким он может представляться нашему современному пониманию. Настоящая книга – это попытка представить так необходимое православное толкование.
Наше чтение Апокалипсиса должно отличаться не страстной взволнованностью, а разумными опасениями. Нашей первой заботой должно быть обретение понимания православного учения и мировоззрения, содержащихся в этой книге; мы не должны торопиться составлять свое суждение по специфическому приложению пророчеств к современным событиям и увлекаться своими собственными пониманием и фантазиями.
Очень важно, чтобы чтение этой книги совмещалось с постоянной духовной работой–посещением церковных служб, причащением, регулярным чтением Библии и духовных книг. Если жить так, жить о Православной вере нашей, понимать веру как сознательную духовную брань ежедневную и постоянную, тогда мы не будем подавлены какой-нибудь новой катастрофой или каким-либо новым исполнением апокалиптического пророчества.
Зная обо всем этом, мы должны помнить, что Апокалипсис – это книга тайн, глубинных связей с началом и концом всего сущего, конечной цели мира и человека, открытия вечного Царствия Небесного, и потому нам должно читать ее богобоязненно и смиренно, не доверяясь собственному мудрованию.
Источник: Апокалипсис в учении древнего христианства / толкование архиеп. Аверкия (Таушева) ; ред., примеч., вступ. ст. и жизнеописание авт. отца Серафима (Роуза) ; пер. с англ. [Лидии Васениной]. - Москва : Русский Паломник [и др.], 2008. - 269, [1] с. : ил., портр.
