Разве наука не объяснила религию?

«Разве наука не объяснила религию?»

Религиозный опыт и религиозное поведение находят вполне естественное объяснение с точки зрения психологии, биологии и нейрофизиологии. Вы не согласны?

Предположение, что, предложив «естественные» объяснения возникновения религии, мы ее как-то опровергнем, ошибочно сразу в нескольких отношениях.

Во-первых, религию практикуют люди, а люди и их поведение, разумеется, могут быть изучены и описаны с точки зрения биологии, психики, нейрофизиологии и иных подобных дисциплин. Они принадлежат к определенным культурам и вовлечены в определенные социальные отношения, так что мы можем рассмотреть их поведение с точки зрения культуро- или социологии. Историк музыки может исследовать церковные песнопения, а архитектор – храмы. Все эти исследования могут быть интересными и полезными, но они никоим образом не закрывают тему.

Например, мы можем попытаться объяснить стихотворение Пушкина «Я помню чудное мгновенье…» с точки зрения биологии: «Пушкин как самец примата пытался привлечь внимание фертильной самки своего вида…», – и так далее. Нельзя сказать, чтобы это объяснение было совсем неверно по существу, но оно явно несколько однобоко. Во всяком случае, оно никак не опровергает существование поэзии, романтической любви и всего того, что нельзя свести к биологии.

Популярные издания любят ссылаться на «британских ученых», по мнению которых, всё в человеке – нравственность, религиозность, чувство смысла и красоты – можно свести к чистой биологии, биологию – к химии, а химию – к физике. Такой подход называется редукционизмом, и обычно его предлагают ревностные атеисты. Иначе его еще называют «физикализмом» – верой в то, что в конечном итоге всё можно описать на языке физики. В реальности этот подход не работает: например, мы не можем свести поэзию к физиологии высших приматов. Люди, конечно, высшие приматы – но поэзия есть нечто, не сводимое к этому факту.

Из того, что для создания литературы требуется бумага и чернила (или компьютер), не следует, что литература сводится к бумаге. Из того, что художники используют холст и краски, не следует, что живопись можно свести к химии. Если люди глубоко потрясены «Органной мессой» Баха, то пресловутый «британский ученый» может сколько угодно выскакивать из-за кулис и сообщать, что тайна музыки раскрыта: это всего-навсего звуковые колебания в специально устроенных трубах, – на самом деле он не объяснит ничего.

Да, орган – это действительно трубы и воздух. И, наверное, его звук можно изменить, предприняв чисто физические действия – например, напихав в трубы стекловаты. Но гораздо важнее, что орган – это музыкальный инструмент, орудие, через которое проявляет себя музыкант. Гениальность Баха, как и искусство исполнителя, невозможно свести к чистой акустике.

«Научные» объяснения религии, даже правдоподобные в своей области, страдают подобной же однобокостью.

Во-вторых, пытаясь подорвать религиозные убеждения, приписывая им биологические, психологические или какие угодно еще объяснения, атеисты неизбежно подрывают любые убеждения вообще – в том числе свои собственные. Последовательный материализм разрушает веру – но не только. Он разрушает разум как таковой: любые наши убеждения, любые акты мышления и произволения, религиозные или атеистические, оказываются не более чем продуктом чисто природных процессов в коре нашего головного мозга.

Но разве религия не объясняется психологически?

В самом деле, одно из возражений против христианской веры, которое часто возникает не только в академических дискуссиях, но и в бытовых спорах, можно назвать «психологическим». Человек начинает верить в Бога потому, говорит это объяснение, что у него было большое горе. Или тяжелое детство. Или, напротив, счастливое детство, зато тяжелое отрочество (как у К. С. Льюиса). Или еще какие-то психологические причины привели его к вере. При этом считается, что раз мы нашли такое объяснение, вопрос с верой снят – она успешно опровергнута.

Почему такой довод против веры не работает?

Для начала отметим, что, если бы он работал, он работал бы в обе стороны. Мы можем приписать неверию – с тем же основанием, что и вере – психологические причины. Например, основоположник психоанализа Зигмунд Фрейд вспоминает, что пережил тяжелое разочарование, увидев, как его отца, который раньше казался ему всемогущим, безнаказанно оскорбляют какие-то злобные хулиганы. Не означает ли это, что Фрейд стал атеистом из-за того, что спроецировал на Отца Небесного разочарование в земном отце? Будет ли убедительным такое предположение? Очевидно, нет. Человеческая психика очень сложна, и говорить можно всё что угодно, но едва ли возможно всё это обосновать.

Кто-то приходит к вере под влиянием большого горя, а кто-то, напротив, признается, что горе сделало его неверующим. У некоторых верующих (и некоторых атеистов) было прекрасное детство, у некоторых – нет. Два популярных британских публициста, Кристофер и Питер Хитченсы – родные братья – выросли вместе, при этом один из них пламенный атеист, другой – ревностный христианин. Очень сложно найти связь между верой и конкретными психологическими особенностями человека.

Более того, личные, в том числе психологические причины, по которым человек привержен каким-то взглядам, ничего не говорят нам об истинности самих взглядов. В раннем детстве я случайно обжегся сигаретой. С тех пор я так и не начал курить – и, более того, полагаю, что курить вредно. «Ага! Значит, ты считаешь, что курить вредно, из-за того, что в детстве обжегся!» – могут воскликнуть сторонники психологических объяснений. Возможно, и так; но делать из этого вывод, что мое мнение о вреде курения ошибочно, значит совершать логическую ошибку.

Психологические причины, по которым человек привержен какому-то мнению, ровно ничего не говорят нам об истинности или ложности этого мнения. Чтобы разобраться в истинности каких-либо утверждений – в том числе, утверждений христианской веры, – необходимо рассмотреть их по существу.

А что если «гены религии» сформировались в ходе эволюции, как полагают некоторые ученые?

Допустим, что благочестивые обезьяны, которые оглашали саванну пением псалмов, имели эволюционные преимущества, а неблагочестивых обезьян съел лев рыкающий, и они не смогли передать свои гены потомству. Так это или нет, но, если ученые пришли к выводу, что в нас от природы встроена «антенна» для общения с Богом, – это скорее говорит в пользу того, что мы Им и сотворены. Было бы странно приводить это в качестве аргумента против веры.

Многие считают, что религия изобретена для манипулирования людьми. А почему бы и не так?

Бывают случаи, когда это так и есть. Какой-нибудь Секо Асахара, Джим Джоунс, некоторые другие лидеры культов доводят свою паству до преступлений и самоубийств, приобретают огромную власть над людьми и злоупотребляют ею самым бессовестным образом. Бывают менее яркие случаи: политики манипулируют религиозными идеями, чтобы привлечь избирателей, а полководцы – чтобы убедить солдат убивать противника и самим идти на смерть. Да и в православной среде могут возникать время от времени так называемые «младостарцы», которые злоупотребляют доверием людей (и священноначалие их неоднократно одергивало).

Однако выдвигать эти отдельные факты в качестве аргумента против религии – ошибка.

Во-первых, термин «религия» употребляется в данном случае неопределенно широко. Что вы имеете в виду под «религией»? На свете очень много разных религий, но любой курс религиоведения начинается с рассказа о том, как трудно дать четкое определение религии как таковой. Решительные обобщающие определения «религии в целом» звучат еще хуже, чем все остальные решительные обобщающие заявления.

И, во-вторых, – этому широкому и неопределенному понятию усваивается четкая и однозначная функция: манипулировать людьми.

Рассмотрим для примера похожее высказывание: «столярный инструмент есть орудие убийства». Наверное, можно привести массу примеров, когда это оказывалось правдой: случается, что и плоскогубцы используют как орудие пытки. И все-таки это высказывание будет, во-первых, неоправданно широким (от рулеток и ватерпасов пало, наверное, всё же значительно меньше людей, чем от ножей, топоров и молотков), а во-вторых, столь же неоправданно сужающим опыт работы человечества со столярным инструментом. Множество людей используют в работе топоры и молотки (не говоря уже о ножах) и никого не убивает. Если вы потребуете запретить измерительные рулетки на том основании, что «столярный инструмент есть орудие убийства», вам придется долго объяснять логику своего требования – и, вероятно, вы всё равно никого не убедите.

Злодеи могут использовать столярные инструменты для совершения преступлений, но это ничего не говорит нам ни о самих инструментах, ни об их предназначении.

Мы можем с таким же успехом сказать, что наука есть средство манипуляции людьми, инструмент, при помощи которого хитрые подчиняют себе доверчивых. Тому есть масса «доказательств»: и коммунизм, и национал-социализм объявляли себя «научными». «Национал-социализм – это прикладная биология», – провозглашал Рудольф Гесс.

Добавим к этому «научный расизм» Томаса Хаксли: он считался не «предрассудком эпохи», а одним из «наивысших научных достижений» своего времени! Вспомним социал-дарвинизм и евгенику – учение, на основании которого около шестидесяти тысяч людей в одних только США были насильно стерилизованы как носители «дурной наследственности».

История науки полна примеров идеологических манипуляций, искренних заблуждений с тяжелыми последствиями, сознательных обманов и подделок вроде «пилтдаунского человека».

Значит ли это, что наука вредна? Нет, это значит лишь, что любые идеалы могут быть использованы дурными людьми в дурных целях – и регулярно используются. Религия – это нечто такое, что исповедуют люди, и нет оснований ожидать, что они не станут делать с ней того же, что делают со всем остальным, – извращать и использовать в низменных целях. Если по этому поводу возможно предъявить претензии религии, то ровно такие же претензии можно предъявить чему угодно.

И все-таки религия очень напоминает бизнес для выкачивания денег.

Тут во многом подойдет предыдущий ответ. Да, вы можете нарваться на мошенников, которые обшаривают карманы простаков под религиозными лозунгами. Следует проявлять осмотрительность, выбирая религиозных учителей, которых вы собираетесь слушать, и общины, к которым вы хотите присоединяться.

Но с не меньшей вероятностью вы можете нарваться на лжеученых, которые прячут жульничество за наукообразной терминологией. В истории немало примеров, когда лжеученые (например, Трофим Лысенко) успешно получали государственное финансирование. Значит ли это, что наука – это мошеннический способ выколачивания грантов?

Вы также можете нарваться – это, увы, дело обычное – на лжемедиков, которые ставят ложные диагнозы и прописывают дорогие шарлатанские лекарства. Значит ли это, что мы можем объявить медицину как таковую «средством выкачивания денег»?

Стоит отметить, что большинство священнослужителей было бы абсурдно обвинять в том, что они служат ради заработка. Особенно абсурдно было бы говорить так о христианских мучениках – как древних, так и относительно недавних.

Но главное, о чем здесь нужно сказать, заключается вот в чем: истинность или ложность системы взглядов не зависит от того, злоупотребляет ей кто-либо или нет. Люди злоупотребляют чем угодно.

Если Христос воскрес – ничто, никакие религиозные злоупотребления не могут отменить этот факт и помешать верующему обрести вечное спасение. Если мир сотворен Богом – эта реальность никак не меняется из-за того, что «кто-то кое-где у нас порой честно жить не хочет».

Христианская вера не есть вера в священнослужителей и никак не зависит от их достоинств или недостатков. Христианская вера есть вера во Христа. В Евангелии мы встречаем Человека, который говорит о Себе удивительные, невероятные вещи. Что Он, Иисус, был с Небесным Отцом прежде бытия мира. Что Он пришел умереть во искупление наших грехов. Что Он придет судить все народы в последний день, и что наша вечная участь (вечное спасение или вечная гибель) определяется тем, как мы отнесемся к Нему, отзовемся ли на Его слова покаянием и верой. Если это правда, то Иисус Христос жив сейчас и сейчас ожидает от нас ответа на Его вопрос: «ты веруешь ли в Сына Божия?» (ср.: Ин. 9:35).

Вечное спасение – это дар. Мы не платим за него. За него заплатил Христос на Кресте. Вопрос в том, хотим ли мы его принять.

Есть замечательная немецкая пословица: «тот, кто хочет, найдет тысячу способов, кто не хочет – найдет тысячу отговорок». Поверим мы или нет – это наше решение, акт нашей воли. Это не решение кого-то другого – священнослужителей (достойных или нет), правительства или нашего соседа. Это наше решение. И единственный вопрос, который тут возникает, – это не вопрос о достоинствах других людей, это вопрос о нашем личном выборе.

Источник: Сергей Худиев С.Л. Почему мы уверены. Разумных причин для веры в Бога гораздо больше, чем вы думали — М.: АНО развития духовно-нравственных начал общества «Символик», 2019. — ххх с. — («Свет истинный»).